Вышел из подъезда. Поднял воротник, закурил и огляделся. Лучше б не оглядывался, честное слово. Вокруг не было ничего, кроме многоэтажек, мерзости и снега с дождем. Посмотрел в небо – только рожу намочил. И ветер еще. Отвратительно. Ссутулил плечи и побрел в сторону бульвара, тщетно пытаясь уберечь сигарету. Ветер метко задувал то в ухо, то за воротник. Волосы быстро вымокли и я взъерошил их покрасневшей от холода ладошкой. Плечи куртки покрыли два меленьких непрерывно тающих сугроба. Грудь расчертили мокрые полоски. Левый ботинок угодил в лужу и почавкивал. Правый пока держался, но видно было, что это ненадолго.

Бульвар на отшибе города – не самое удачное место, для ночной охоты на частных извозчиков. Скорченные неведомыми древесными хворями торчали из мерзлой земли саженцы тополей, щербатой улыбкой пугал грязный чугунный заборчик, уныло подмигивал половиной букв на вывеске ночной магазин. И ни одной машины в обозримых окрестностях. Стоять на месте в таких условиях - совсем уже удручающее занятие, и я побрел по краю проезжей части, вытянув левую руку на всякий случай. Сигарета зашипела, столкнувшись с особенно большой снежинкой, и погасла, оставив меня наедине с лужами и фонарями.
Сзади послышался звук мотора. Мотор кашлял, чихал и давился сам собой, но все-таки явно перемещался в мою сторону. Я, не оборачиваясь, вытянул большой палец и помахал рукой вверх-вниз, дополнительно обозначая желание расстаться с некоторой суммой денег за четверть часа в мобильной теплой жестяной коробке. Резкий и довольно противный звук клаксона заставил меня подпрыгнуть и оступиться правым ботинком в лужу. Я выматерился и обернулся. В лицо мне безапелляционно уперлись тусклые лучи фар дальнего света. Пожилой автомобиль неопознаваемой, но явно отечественной марки, гремя и лязгая неведомыми деталями, подъехал и остановился.

В другое время, я на такой развалине, конечно, никуда бы не поехал, но очень уж хотелось домой. Я открыл дверцу и заглянул внутрь. Мне улыбнулись обитые потрескавшимся бежевым кожзаменителем сидения, старенькая автомагнитола и пожилой водитель с пожелтевшими от табака усами. Все – советского образца. «Мосфильм. Триста». «Поехали». Я сел и что есть силы захлопнул дверь. «Там на заднем сидении плед. Если замерзли – возьмите», - предложил водитель. Черт знает почему, я согласился. Взял плед, укрыл ноги, вытащил из сумки наушники, включил музыку, и мы тронулись. Машину трясло и кидало на размытой дороге, но, как ни странно, было уютно.

В наушниках тихо стонала очередная музыкальная плакса. За окнами мелькали унылые дома и деревья. Что-то гремело, перекатываясь под моим сидением. Неожиданно водитель тронул меня за плечо. Я скорчил дежурную гримасу нежелания разговаривать с извозчиками, но из вежливости повернулся. Мужчина горделиво улыбаясь и топорща усы ткнул пальцем вперед: «Смотри». Я посмотрел. Впереди была заснеженная дорога, плохо различимая через мутное и треснутое поперек лобовое стекло. «И что?» «Дворники!» Старенькие щетки не справлялись с мокрым снегопадом и нелепо размазывали по стеклу грязь. «Что дворники?» «Волшебные!»

Если бы в этот момент я что-нибудь жевал – непременно бы поперхнулся. «Чего-чего?» «Желания исполняют», - довольно протянул водитель. «У вас курить в машине можно?» «Кури». Я достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну и зажег. Предложил и обладателю «волшебных» щеток, но он отказался. Я предпринял попытку снова надеть наушники, но не тут то было: «Зря не веришь. Напиши на бумажке желание, и положи под дворник – непременно исполнится». Я посмотрел мужчине глаза со всем скептицизмом на который был способен. «Да ладно тебе. Попытка – не пытка. Исполнится – двести рублей накинешь, а нет - довезу за так».

Ничего в этот момент мне не хотелось так сильно, как выпрыгнуть из машины на полном ходу. Памятуя о советах психологов не спорить с сумасшедшими, я, зажав горящую сигарету зубами и щурясь от дыма, достал из сумки блокнот и карандаш. «И что писать?» «Что хочешь». Я немного подумал, написал два слова, вырвал листок из конверта и замер в ожидании. Водитель остановил щетки в верхнем положении: «Открой окно и положи бумажку под дворник». Я подчинился. Мужчина дернул пальцем рычаг, дворники снова заработали. Совершив несколько глупых движений от крыши к капоту, бумажка вылезла из-под щетки, и ее унесло ветром.

«Ну?», - спросил водитель. «Что «ну»?» Он обеспокоено посмотрел на меня, потом оглянулся на заднее сиденье, словно ожидая увидеть там нечто новое: «Что-то габаритное заказал?» «Да нет. Я бы сказал, невесомое», - я пожал плечами. «Ну-ка попробуй еще раз!» Я повторил череду действий, заодно вышвырнув в окно окурок. Бумажку снова унесло ветром. «Исполнилось?», - тихо спросил водитель. «Нет», - с искренним сожалением ответил я. «Твою мать», - сказал он и резко ударил по тормозам. Машину слегка занесло, но, в общем, мы довольно удачно припарковались на обочине. «Не уж-то сломались?!», - сокрушался водитель дергая какие-то ручки на приборной панели.

Я вышел из машины и снова закурил. Водитель выскочил, но не начал требовать деньги за проезд, как я ожидал, а стал внимательно изучать щетки. И в этот момент лицо у него было такое, что я неожиданно ему поверил. Даже не поверил, нет, я просто понял, что он не врал и не фантазировал, дворники действительно были волшебные. Без дураков. Были. «Не волнуйтесь, в отечественных машинах так бывает, что не срабатывают приборы. Вплоть до двигателя и тормоза», - неуверенно сказал я. Он уныло кивнул, сунул руку в карман, достал пачку дешевых сигарет и спросил: «А чего написал-то, а?» «Это важно?» «Ну так…» «Слово «забыть». И имя»…

Водитель прикурил от спички, оперся на капот и грустно покачал головой: «А. Вот в чем дело. Этого они не могут. Слишком сложная операция. А модель старая. Пожелал бы телевизор или стиральную машинку». «Да у меня есть». «Ну или автомобиль пожелал бы, чтоб на такси не ездить». «Да не надо мне». Он снова покачал головой и сел обратно в машину. Я приоткрыл пассажирскую дверь: «А они теперь совсем? Сильно сломались?» «Да нет. Починю завтра. Ты садись. Не доехали же». «Да тут немного осталось. Я прогуляюсь. Вот триста рублей». «Не надо, договорились ведь». «На запчасти», - сказал я, бросил деньги на сиденье, захлопнул дверь и зашагал по обочине.

Сигарета опять промокла и потухла. Я выкинул ее на проезжую часть и закурил новую. Я вообще много курю, а в такую погоду особенно. Он нагнал меня уже почти у дома, посигналил, я обернулся. Он открыл дверь, привстал с сиденья и сказал громким шепотом: «Слушай, твое желание, скорее всего, невозможно исполнить. Но я тебе телефон дам, запиши, там «Волга» новенькая у коллеги. Вдруг получится. Попытка – не пытка. Так ведь». Я выдохнул дым и снова посмотрел на небо, подставляя лицо снегу. «Да не надо. Пусть». «Ну, как знаешь», - он опустился обратно на сиденье, захлопнул дверь и уехал. «Пусть», - мой окурок, описав плавную дугу, зашипел в луже...